Палата 407

Я ночная медсестра, отвечаю за третий этап стационара. Старшая медсестра неоднократно напоминала мне, что в палату 407 в конце коридора на третьем этаже категорически нельзя заходить по собственной инициативе, и нельзя отвечать на любые звуки, доносящиеся из неё. Она сказала, что состояние пациента в этой палате особенное, родственники отказались от лечения, поддерживается только базовый мониторинг, дверь палаты обычно заперта снаружи, открывают её только врачи во время еженедельных плановых обходов. Первые несколько ночей всё было тихо, когда я проходила мимо палаты 407, я слышала только слабые равномерные пищащие звуки монитора пациента. До третьей ночной смены, в два часа ночи, я услышала из палаты тихий зов, женский голос, мягкий, который постоянно повторял: «Медсестра… помоги мне…» Я вспомнила слова старшей медсестры, ускорила шаг и ушла, притворившись, что ничего не слышала. Но после этого каждый вечер этот голос раздавался ровно в одно и то же время, то это был крик о помощи, то тихий плач, а иногда кто-то стучал в дверь палаты: «тук, тук, тук». Однажды ночью, когда я разбирала медицинские карты на посту медсестёр, я заметила, что лампочка вызова из палаты 407 вдруг загорелась. Я долго колебалась, любопытство пересилило страх, я взяла ключи и подошла к той двери. Замок был старый, при повороте он издал пронзительный скрип. Я медленно приоткрыла дверь, в палате было тускло, монитор всё ещё мигал. На кровати лежал человек, укрытый толстым одеялом, с головы до ног. Я тихо спросила: «Вы нажали кнопку вызова? Вам плохо?» Из-под одеяла не было ответа, монитор по-прежнему равномерно пищал. Я сделала два шага вперёд, хотела протянуть руку, чтобы приподнять одеяло и посмотреть. В этот момент из-под одеяла вытянулась рука, холодная и высохшая, и схватила меня за запястье. Я испугалась и попыталась вырваться, но обнаружила, что сила этой руки пугающе велика. Я поспешно посмотрела на экран монитора у изголовья кровати — линия сердечного ритма на нём была прямой горизонтальной чертой. Я отчаянно звала на помощь, но весь третий этап был пуст, там не было ни других медсестёр, ни пациентов. На следующее утро пришедшая на смену медсестра увидела на посту аккуратно разложенные медицинские карты, мою рабочую одежду, висящую на стуле, а меня нигде не было. Дверь палаты 407 по-прежнему была надёжно заперта снаружи.